Справочная система сервера | Статистическая база данных | Экспресс-анализ | Периодические издания | Специальные материалы | Архивы | АЛ "Веди"

Назад к списку обзоров АЛ Веди

Экономический рост и эффективность: история болезни

ГАВРИЛЕНКОВ Е.
Бюро экономического анализа


Наряду с необходимостью достижения высоких количественных показателей роста российской экономики одной из центральных проблем экономической политики является обеспечение долгосрочной устойчивости экономической динамики. Действительно, с одной стороны, для решения и накопленных за предыдущие десятилетия проблем, и периодически возникающих актуальных задач (социальных, внешнеполитических, культурных, демографических и т.п.) темпы роста российской экономики должны быть выше среднемировых. C другой стороны, опыт многих стран свидетельствует о том, что зачастую после периода бурного экономического роста, пусть и весьма продолжительного, может наступить стагнация или даже спад производства. Таким образом, помимо задачи достижения высоких темпов экономического роста встает задача обеспечения его сбалансированности, определения необходимых рычагов экономической политики, которые эту сбалансированность могут поддерживать. Неоклассическая теория роста исходит из предпосылки, что существует некоторое состояние равновесия - долгосрочная траектория сбалансированного роста, к которой экономическая система должна вернуться, если каким-либо образом изменяются условия функционирования системы (внешние или внутренние). В рамках такой теоретической модели каждая ее переменная растет с постоянным темпом. На рисунке 1 показана диаграмма, построенная на основе данных об экономической динамике США за 1972-2000 гг. (по вертикальной оси здесь отложены темпы прироста ВВП, по горизонтальной - доля накопления основного капитала в ВВП). Как видно из рисунка, значения обоих параметров в течение тридцатилетнего периода колебались в относительно узких диапазонах, т.е., по сути, система действительно находилась в относительно равновесном состоянии - по крайней мере, в окрестности некоторой точки равновесия, что обеспечивало в среднем трехпроцентные темпы прироста ВВП, при схожей динамике накопления основного капитала.

Рис. 1. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в США в 1972-2000 гг.

Источник: данные МВФ

Аналогичные диаграммы могут быть построены и для других стран. Для экономик развитых стран эти диаграммы похожи на ту, что представлена на рисунке 1. Существенным является то, что поскольку в каждой из этих стран темпы роста населения существенно отставали от темпов роста ВВП, то в значительной мере рост производства имел своим источником устойчивое повышение его эффективности - будь то производительность труда, совокупная факторная производительность или какой-либо другой показатель. Все это обусловливало устойчивый рост потребления, низкую инфляцию, что в свою очередь стимулировало экономический рост.

Диаграмма указанного вида для России, построенная по данным за 1961-2001 гг., выглядит несколько по-иному (см. рис. 2). Из рисунка видно, что за период с 1961 по 1988 гг. доля накопления основного капитала в ВВП практически удвоилась, в то время как темпы роста ВВП устойчиво снижались. В этот период инвестиции росли гораздо более высокими темпами по сравнению с ВВП, так что накопленный объем основного капитала за тридцать лет увеличился в 8 раз, тогда как ВВП вырос втрое. Поскольку доля инвестиций в ВВП в 1960-1980-е годы неуклонно увеличивалась, то доля потребления столь же устойчиво сокращалась. Очевидно, что в условиях закрытой экономики подобное несбалансированное развитие возможно лишь до определенных пределов. Опережающее накопление основного капитала отнюдь не означало того, что эффективность производства повышалась. Более того, рисунок 2 свидетельствует о хронической неэффективности инвестиций в советский период.

Рис. 2. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в России в 1961-2001 гг.

Источник: данные Госкомстата РФ

Как видно из рисунка 2, российский переходный кризис начался не в 1992 г., а гораздо раньше - уже первые, пусть и беспорядочные, шаги по либерализации хозяйственной жизни в конце 1980-х годов привели к сокращению ресурсов, направлявшихся правительственными чиновниками на инвестиции, несколько большая часть ресурсов стала направляться на потребление. Начались масштабные структурные сдвиги в экономике страны. Темпы спада в течение трех лет ускорялись, их замедление наметилось после 1992 г. - при продолжающемся сокращении доли инвестиций в ВВП, что сопровождалось достаточно интенсивными институциональными преобразованиями, дерегулированием экономики, включая отказ от поддержки искусственно установленного курса рубля, каким он был в 1995-1998 гг. В результате такой эволюции к 1999 г. экономика вернулась в положительную полуплоскость по темпам роста при уровне инвестиций в ВВП, типичном для начала 1960-х годов, причем этот уровень характерен для многих развитых стран мира. Таким образом, за сорок лет российская экономика прошла определенный цикл, так и не найдя своего равновесного состояния. Для России характерен гистерезис, т.е. положение, при котором текущее состояние зависит от предыдущей траектории, от тех действий, которые предпринимались в предшествующие моменты времени. Поэтому роль экономической политики в современной России трудно переоценить. Особое значение при этом имеют такие макроэкономические инструменты, как бюджетная и денежно-кредитная политика, внешнеэкономическая политика, центральным вопросом которой в настоящее время выступает взаимодействие России с ВТО, а также институциональные преобразования. Более подробно эти вопросы обсуждаются ниже.

Аналогичные российскому циклы характерны и для ряда других экономик, в первую очередь - для стран Юго-Восточной Азии. На рисунках 3 и 4 в качестве примеров представлены соответствующие графики для Таиланда и Индонезии. Как видно из этих рисунков, в течение почти трех десятилетий названные страны также развивались весьма несбалансированно: доля инвестиций в ВВП неуклонно росла, в то время как темпы роста не увеличивались: как и в советской России, шло экстенсивное накопление основного капитала без существенного роста совокупной факторной производительности. Хотя в этих странах и удавалось устойчиво поддерживать потребление, но баланс достигался за счет постоянного притока капитала извне. Возможности такого рода развития также не беспредельны.

Рис. 3. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в Таиланде в 1972-2000 гг.

Источник: данные МВФ

Рис. 4. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в Индонезии в 1972-2000 гг.

Источник: данные МВФ

Как и в российском случае, можно говорить о недостаточной эффективности инвестиций в странах Юго-Восточной Азии. Как в советской России, так и в Корее, Таиланде, Индонезии и других странах этого региона ресурсы направлялись не туда, где можно было бы ожидать наиболее высокой отдачи, а туда, куда решала достаточно узкая группа персонажей. В российском случае это были органы центрального планирования, в странах Юго-Восточной Азии - небольшая группа лидеров национального бизнеса, руководителей и владельцев крупных вертикально-интегрированных структур, действовавших в тесном сотрудничестве с органами государственной власти.

В условиях глобализации, в условиях открытости экономик в долгосрочном плане такого рода экономические системы проигрывают либеральной рыночной экономике. Характерным для них является отсутствие эффективно работающей частной финансовой системы, т.е. тех экономических агентов-посредников, которые отбирают наиболее эффективные проекты, кредитуют их, берут на себя соответствующие риски и готовы расплачиваться за них своими деньгами. Чиновники же в системах, подобных "советско-российской" или азиатской моделям, расплачиваются чужими средствами. В этом смысле кризисы 1997-1998 годов в странах Юго-Восточной Азии вряд ли уместно трактовать лишь как финансовые кризисы - это в первую очередь кризисы макроэкономические и институциональные.

Российская экономика в настоящее время находится на своего рода перепутье. Первая возможность, причем вполне реальная, состоит в том, чтобы продолжить движение по траектории, подобной той, что показана на рисунке 2, хотя длительность второго цикла может быть и короче. Так или иначе, если рост инвестиций не будет сопровождаться соответствующим развитием финансовой системы - банков, финансовых рынков, то неэффективность инвестиций в долгосрочном плане практически гарантирована.

Альтернативой может служить стремление в кратчайшие сроки реформировать финансовую систему, создать предпосылки для свободного перетока капитала в те сектора экономики, которые могут быть наиболее рентабельны в перспективе. В этих условиях высокие темпы роста могут быть достигнуты при относительно низкой норме накопления, однако это должна быть уже совершенно иная структура экономики - менее капиталоемкая, более динамичная, способная постоянно адаптироваться к меняющимся реалиям.

Примером такого рода экономики может служить Финляндия. Экономика этой страны была во многом подвержена тем же болезням, что и советская, поскольку СССР был одним из основных ее торговых партнеров. В стране развивались капиталоемкие отрасли, ориентировавшиеся на советский рынок, цены на энергоносители тоже были ниже, чем в развитых странах мира. Доля накопления основного капитала в экономике Финляндии была также существенно завышена по сравнению с развитыми странами (см. рис. 5). Распад Советского Союза вызвал в финской экономике внешнеторговый шок; в 1990-1993 гг. она переживала глубокий кризис с известными симптомами - девальвацией национальной валюты, ростом безработицы, спадом производства.

Рис. 5. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в Финляндии в 1972-2000 гг.

Источник: данные МВФ

Однако в течение этого периода в Финляндии произошли существенные изменения, в частности появилась более работоспособная финансовая система. В результате с 1994 г. темпы роста финской экономики - одни из самых высоких в Европе. Доля накопления основного капитала существенно сократилась, однако это не мешает поддерживать высокие темпы роста, поскольку развиваются отрасли менее капиталоемкие, с более высокой степенью добавленной стоимости. Достаточно упомянуть компанию Nokia, крупнейшего в мире производителя мобильных телефонов, которая от производства резинотехнических изделий и другой капиталоемкой продукции переориентировалась на телекоммуникации, угадав тем самым направление движения мировой экономики. У России сохраняется возможность и такого развития. Речь, естественно, не идет о производстве мобильных телефонов - лишь рынок может определить те сектора, где Россия может оказаться конкурентоспособной.

Если экономическая динамика представима в виде циклов, аналогичных проиллюстрированным рисунками 2-5, то это означает, что траектория роста имеет N-образную форму: рост, затем кризис и спад, после чего новый период роста (на рисунке 6 представлена подобная динамика для некоторых стран с совершенно различными экономическими системами). N-образная траектория роста означает гистеризис, и, таким образом, для России принципиально важно как можно дальше отойти от гистерезиса и перейти к равновесной траектории роста. Причем этот рост должен быть сбалансированным в том смысле, что динамика выпуска должна определяться не только накоплением факторов (труда, капитала), но и опережающим ростом совокупной факторной производительности. Это особенно важно, учитывая долгосрочный демографический прогноз, согласно которому население страны в ближайшие десятилетия будет устойчиво сокращаться.

Рис. 6. Динамика ВВП в России, Польше, Таиланде к уровню 1985 г.

Источник: данные Госкомстата РФ и МВФ

На рисунке 7 представлена динамика совокупной факторной производительности для России за 1960-2000 гг.: здесь наглядно видно, что за весь рассмотренный период советского развития (с 1960 по 1991 гг.) совокупная факторная производительность практически не изменилась. Декомпозиция роста по факторам (для ВВП в целом и для промышленности) показывает, что рост в 1960-е годы отчасти сопровождался повышением эффективности, тогда как в последующие два десятилетия она сокращалась.

Рис. 7. Динамика совокупной факторной производительности в России к уровню 1960 г.

Источник: расчеты БЭА по данным Госкомстата РФ

Существенно также то, что рост совокупной факторной производительности в российской экономике начался уже с 1995 г. Достаточно вспомнить, что в этот период впервые удалось значительно снизить темпы инфляции, впервые был принят разумный бюджет, резко снижено финансирование его дефицита за счет кредитов Центрального банка, начата эмиссия ГКО, что в совокупности с фиксацией курса рубля способствовало финансовой стабилизации, хотя и временной и достаточно искусственной. Таким образом, более жесткие бюджетные ограничения обусловили более рациональное использование имеющихся ресурсов и рост совокупной факторной производительности.

Из рисунка 7 также видно, что рост в послекризисный период - это также рост за счет быстрого повышения эффективности. Последнее же достигалось в результате более полной загрузки мощностей, за счет того, что минимально необходимые инвестиции способствовали "оживлению" ранее бездействовавшего основного капитала - происходило интенсивное межсекторное перераспределение ресурсов. Рисунок 8 показывает, что на этом фоне произошли заметное повышение производительности труда и снижение энергоемкости ВВП. По этим показателям Россия вернулась на уровень 1993 г.

Однако дальнейшая интенсификация использования имеющихся ресурсов, по крайней мере теми же темпами, представляется проблематичной, и ожидаемое замедление экономической динамики в 2002 г. на этом фоне выглядит естественно. Поэтому вопросы формирования благоприятных условий для инвестиций, направленных на создание новых мощностей по более диверсифицированному спектру отраслей (при условии развития частной финансовой системы), по-прежнему не менее актуальны, чем два-три года назад. Лишь развитие менее капиталоемких отраслей, производящих продукцию с высокой степенью добавленной стоимости, позволит снизить зависимость российской экономики от внешнеэкономической конъюнктуры, в первую очередь цен на нефть.

Рис. 8. Производительность труда и электроемкость ВВП в % к уровням 1992 г.

Источник: данные Госкомстата РФ

Вверх

Copyright © 2002 VEDI