Тема: Инвестиционный фонд 02 мая 2007 г.
Симачев Ю.В.
заместитель директора Межведомственного аналитического центра.

"Схема фонда фондов хороша тем, что дистанцирует чиновников от управления, от принятия непосредственных решений по объектам инвестирования"



Ваш комментарий*
Фамилия,
имя:
Должность,
место работы:
Ваш e-mail:
Тема:
Ваш
комментарий:
  
* — Заполните форму или отправьте на e-mail comment@vedi.ru.

Юрий Вячеславович, недавно на конференции «10 лет венчурного инвестирования в России», которая проводилась РАВИ, много говорилось о том, как далеко мы продвинулись в этой области, положительно оценивалась модель создания государственного венчурного фонда фондов – мол, только так можно добиться привлечения в венчурное инвестирование на каждый государственный рубль 6-10 частных. Кроме того, частные венчурные фонды, куда пойдут деньги из РВК, будут гораздо эффективнее, чем госкомпании. Однако, весь этот безудержный оптимизм как-то не убеждает, поскольку остается неясным, с чего вдруг частный бизнес будет присоединяться к государству в венчурном инвестировании. И непонятно, как решена проблема коррупционного распределения чиновниками бюджетных средств. Как Вы оцениваете происходящее, насколько у нас развилось венчурное инвестирование за последние годы?

Мне сложно оценить сам процесс развития венчурного финансирования за последние годы в связи с тем, что тот фонд, который был ранее создан, в силу ряда ограничений и недостаточной наполненности ресурсами не мог обеспечить значимый макроэкономический эффект. Скажем так – он продемонстрировал возможность эффективной работы, но при этом в силу ряда проблем не смог обеспечить существенных, ощутимых на уровне национальной экономики эффектов. Если мы берем вопрос, связанный с недавно созданной венчурной компанией, то я согласен, что схема фонда фондов более эффективна, потому что в этой ситуации существует несколько возможных каналов участия бизнеса в развитии венчурного финансирования, как на уровне партнерства с государством при капитализации региональных, отраслевых фондов, так и на уровне непосредственно финансирования венчурных проектов. Мне кажется, что схема фонда фондов менее уязвима с позиции коррупционных решений, потому что государство в данном случае на федеральном уровне не отбирает проекты для поддержки, венчурные проекты, отбирает только проекты капитализации фондов. При этом, наверное, возможны коррупционные риски, но они существенно менее значительны, чем на уровне проектов. Но здесь важны не только коррупционные риски, сколько риски принятия недостаточно обоснованных решений государством. И мне кажется, что если капитализируются фонды по тем правилам, которые есть, то есть, на условиях софинансирования, государство дает деньги для капитализации того или иного фонда, то дальше есть все шансы (если в этом фонде будет качественный менеджмент, если работа будет построена достаточно прозрачно), что деятельность такого фонда будет достаточно эффективной. Поэтому как раз схема фонда фондов действительно хороша тем, что дистанцирует чиновников от управления, от принятия непосредственных решений по объектам финансирования. И эта схема позволяет привлечь больший рычаг, то есть, привлечь больший объем ресурсов – и региональных, и частных. Кроме того, мне кажется, что это более гибкая схема, потому что понятно, что и объем финансирования, и условия по поддерживаемым проектам должны настраиваться и с учетом специфики региона, где создается фонд, и с учетом тех приоритетных направлений, по которым фонд планирует работать.

А в чем причина неудачи того венчурного инвестирования, которое было до сих пор? Потому что когда нам чиновники рассказывают о венчурном инвестировании, они говорят, что это механизм, который позволяет при минимальных вложениях на первоначальном этапе получить многомиллиардные компании и бизнесы. У нас уже 10 лет венчурные инвестиции худо-бедно осуществляются, однако российского Майкрософта мы не видим.

Я полагаю, что это связано, с одной стороны, с иными масштабами венчурного финансирования, потому что пока оно явно недостаточно для получения каких-то эффектов. Там просто есть базовое требование, что количество поддерживаемых проектов должно быть не очень большим. Среди них наблюдались отдельные успешные, которые и окупают всю венчурную деятельность, это раз. Второе, как мне кажется, это ответы на вопросы – когда темы венчурного финансирования наиболее эффективны, в каких экономиках? Когда созданы максимально благоприятные условия для динамичного роста фирм. А вот здесь-то мы и должны вернуться к проблемам – а почему у нас малый бизнес плохо растет, а почему он плохо становится средним, и дальше – крупным? Есть много причин к этому, различные институциональные ловушки, что малый бизнес изначально работает в теневой сфере, иначе не может выдержать конкуренции с существенно более крупными компаниями. Потом ему сложно с позиции роста из этой сферы перейти полностью в белую, легальную, поэтому он предпочитает не расти на уровне одной фирмы, а размножаться с формированием достаточно большой сети малых фирм. Есть проблемы, связанные с тем, что как только фирма становится более крупной, она становится более заметной для местных властей, региональных властей, и административное давление на такую фирму возрастает. Как только фирма начинает развиваться и становится средней, она становится привлекательной для захвата и для поглощения. Здесь масса причин, почему фирмы демотивированы к существенному росту и капитализации. Это преимущественно является уделом крупных фирм и сверхкрупных фирм, которые демонстрируют какую-то динамику, в том числе, и связанную с формированием транснациональных компаний, так как внутри страны не хватает активов или нет достаточно привлекательных активов. И естественно, если создаются условия для динамичного развития фирмы, для преодоления разрывов финансирования, если достаточно разумный характер носят административные барьеры – они есть всегда, но они должны быть разумными, и они не должны резко возрастать, как только фирма становится средней. Если все относительно в порядке с корпоративным управлением, нет махинаций и манипуляций с законодательством в этой сфере, что позволяло до недавнего времени проводить захваты растущих фирм, то конечно, эффект от венчурного инвестирования более высокий. Но при этом надо понимать, что само по себе венчурное финансирование тоже является одним из инструментов, облегчающим развитие фирмы, одним из инструментов, который устраняет разрыв финансирования фирмы по мере ее роста. И на самом деле там возможен следующий разрыв – когда фирма уже становится относительно средней, то возникает задача капитализации, и в этом плане у нас недостаточно фондов прямых инвестиций, и нужна линейка всех финансовых инструментов, которая обеспечивает непрерывную возможность обратиться за финансирование, причем, настроенную на соответствующие фазы развития фирм. С другой стороны, нужны общие институциональные условия, которые делают выгодным или не делают невыгодным увеличение размеров фирмы.

Все эти проблемы, которые вы перечислили, так и не устранены до сих пор.

Они не могут быть устранены одномоментно. Просто я полагаю, что венчурное инвестирование дает достаточно сильный толчок для развития фирм, и может быть, часть из них, значительная часть, смогут преодолеть этот разрыв при переходе к масштабам средних фирм. В этом и будет эффект. Сейчас есть примеры того, что небольшие фирмы в последующем становятся крупными и заметными. Вопрос только в масштабе этого явления.

Просто, означает ли то, что вы говорили, что не стоит ожидать больших результатов от фонда-фондов?

Не могу сказать твердо, потому что очень сильно зависит от того, как будет настроена деятельность капитализируемых им фондов, насколько она будет встроена в заполнение провалов финансирования создаваемых компаний. Если будет хорошо настроена, то в первое время это даст существенный эффект. Но в любом случае венчурное инвестирование и любые другие финансовые инструменты – это только один фактор, обеспечивающий формирование и динамичный рост компаний. Естественно, меры становятся более эффективными, если они носят сбалансированный характер. К сожалению, нет такой меры, нет такого звена, в которое можно вкладывать большие ресурсы, и сразу институционально вытянуть всю экономику. Поэтому важно сочетание.

Я не могу сказать, что у нас с венчурным инвестированием все так здорово и такие большие ресурсы в нем, что надо уже заниматься другими вопросами, что оно является впереди по влиянию, и надо вытягивать другие направления. Нет, почему, можно и за это взяться, просто не надо забывать про другие проблемы. Причем, нельзя сказать, что только в этой сфере проблемы пытаются решить, например, проблему рейдерства, когда идет нарушение смысла законодательства, тут тоже предприняты определенные меры. Я думаю, что и другие элементы в этой системе будут развиваться, по крайней мере, делаются попытки что-то изменить в лучшую сторону с налогообложением компаний в сфере IT, это опять же будет способствовать переводу части небольших компаний в белый сектор, легальный, значит, будет облегчать процессы дальнейшего динамичного развития.

Можно ли, с Вашей точки зрения, ожидать, что частный бизнес начнет активно идти в венчурный бизнес и вкладываться в какие-то научные разработки – в нынешних условиях? Потому что сейчас у бизнеса есть более надежные способы вложения средств.

Вы задали два вопроса. Будет ли бизнес вкладываться в развитие венчурного финансирования – это первый вопрос. И второй вопрос – будет ли вкладываться бизнес в научные исследования и разработки. Это разные вопросы.

Да, но в данном случае я говорю о венчурном инвестировании как о вложении в какие-то инновационные бизнесы, основанные на научных разработках.

Вложения в инновационный бизнес не обязательно в форме венчурного финансирования могут быть довольно привлекательными. Это средние компании, которые работают в области нанотехнологий, биотехнологий, у которых есть уже достаточно приличный рынок сбыта, превышающий текущие возможности компании. Возникает возможность динамичного роста за счет привлечения прямых инвестиций. Это направление довольно привлекательно. Направление, связанное с поддержкой старт-апов, развитие венчура в меньшей степени интересно бизнесу, если брать конкретные проекты. А с позиции участия в капитале венчурных фондов – я думаю, что это может быть достаточно привлекательным для компаний, если эти фонды продемонстрируют достаточно высокую прибыльность. А они продемонстрируют высокую прибыльность, если у компаний будет хороший менеджмент. Я не вижу здесь особых проблем.

Особенность венчурного финансирования, если я правильно понимаю, это долгая окупаемость этих проектов. Если сейчас фонды стартуют, то только лет через 10 они покажут результаты.

Безусловно. Поэтому я думаю, что сейчас, объемы, которые требуются для софинансирования деятельности этих фондов, очень небольшие. Поэтому я думаю, что это будет, скорее всего, сейчас развиваться на уровне благотворительности и социальной ответственности крупных фирм, которым просто будут предлагать участвовать в таких фондах, поскольку ресурсы у них большие, то почему бы и не попробовать. Наверное, явного и прямого интереса здесь не будет, хотя возможны различные варианты, потому что участие в работе такого фонда – это и доступ, в том числе, в новым интересным ресурсам.


© АЛ "Веди" 2007; www.vedi.ru.