Тема: Экономическая политика 06 марта 2007 г.
Милов В.С.
президент Фонда "Институт энергетической политики"

"Нам еще придется заплатить за 15 лет сумасшедшей вяхиревско-миллеровской неэффективности Газпрома…"



Ваш комментарий*
Фамилия,
имя:
Должность,
место работы:
Ваш e-mail:
Тема:
Ваш
комментарий:
  
* — Заполните форму или отправьте на e-mail comment@vedi.ru.

Владимир Станиславович, глава МЭРТ Герман Греф на заседании правительства пожаловался, что невозможность получить от Газпрома прогноз по добыче газа стала одним из препятствий при подготовке сценарных условий развития экономики на среднесрочную перспективу. То есть, Греф, по сути, обвинил Газпром в непрозрачности. Однако Фрадков стал Газпром защищать: мол, что же вы хотите, это естественная монополия со всеми вытекающими последствиями, продолжайте добиваться дальше. Какова Ваша оценка ситуации? Может быть, уже пора не отмахиваться, как это делает Фрадков, а начать реформировать газовую монополию?

Вы режете по больному. Это не то, что пора делать, это пора было делать как минимум 5-6 лет назад, когда мы вместе с Грефом не просто разрабатывали программу реструктуризации отрасли, которая была призвана эти проблемы решить, но и предсказывали появление тех проблем, которые сегодня реально возникли. Мы тогда уже говорили о том, что есть проблема падающей добычи, есть проблема инвестиций в новые месторождения, и мы получим ситуацию дефицита газа, которая уже сегодня почти признана, и некоторые официальные лица уже открыто говорят, что дефицит есть и достаточно серьезный. Например, три недели назад об этом говорил Чубайс. На мой взгляд, время для того, чтобы, во-первых, добиться какого-то достаточно управляемого решения этих проблем, в значительной степени упущено, но что самое неприятное – оно упущено не просто из-за того, что не хотели заниматься неприятным делом, а из-за системного выбора в пользу совершенно другой модели организации газового сектора. Модели, которая, скорее, склонна усугубить накапливающиеся сегодня в отрасли проблемы, в пользу модели монопольной, в пользу сохранения государственного контроля над газовым сектором и над главной газовой монополией – Газпромом. Свой политический выбор в пользу именно такой модели развития газового сектора не далее как 4 года назад впервые озвучил Президент Путин. С тех пор политика государства в области газовой промышленности осуществляется в соответствии с той моделью, которую Президент тогда обозначил. Он сказал – Газпром делить не будем, то есть, по сути дела, открыл дорогу для сохранения монопольной среды в газовом секторе, которая впоследствии оказалась связана с усилением государственного присутствия в этой отрасли. Сегодня мы можем наблюдать некоторые результаты политического выбора, который тогда был сделан. Все плохое, о чем предупреждали мы с Грефом, сбылось. Добыча газа, по крайней мере, в Газпроме, не растет, на крупных месторождениях она достаточно серьезно падает. Греф не сказал и о другой достаточно важной проблеме – что невозможно получить качественную информацию о масштабах этого падения, потому что информация об объемах добычи газа в разрезе конкретных крупных месторождений, скрывается. Если бы мы увидели эти цифры, то мы бы увидели, что на Уренгое имеем дело с падением добычи, которое измеряется двузначными цифрами процентов. Мы ввели в действие 5 лет назад крупнейшее газовое месторождение Заполярное, которое вышло недавно на полный объем проектной добычи – 100 млрд. кубометров в год, при этом добыча Газпрома за 5 лет практически не выросла. Это значит, что мы потеряли на старых месторождениях примерно 100 млрд. добычи, а второго Заполярного, готового к вводу, у нас в кармане нет. Объемы инвестиций в развитие новых месторождений, которые могут заменить падающую добычу дальше – месторождения полуострова Ямал – примерно равны объему средств, накопленных на сегодня в российском Стабфонде. Я говорю – примерно равны, потому что нет точных, актуальных оценок освоения стоимости Ямала, но те оценки, которые есть, позволяют утверждать, что стоимость освоения газовых ресурсов полуострова Ямал стоит больше, чем нынешний накопленный Стабфонд России. При этом самое неприятное, что Газпром эти инвестиции не делает, например, в его инвестиционной программе на этот год на освоение полуострова Ямал выделено меньше 1 млрд. долларов из более чем 20 млрд. общего объема инвестпрограммы. Большая часть денег пойдет вовсе не на прямые обязанности компании, не на развитие добычи газа, а на финансовые инвестиции, скорее всего, на покупку компаний в других сферах, не связанных с газом. Это неизбежное следствие развития газовой отрасли в монопольной модели. Монополия не заинтересована в том, чтобы развивать предложение, она заинтересована в том, чтобы укреплять свое монопольное влияние, и инвестировать в усиление своих рыночных позиций, а не в улучшение обслуживания потребителей, это в учебниках написано. Но, к сожалению, видимо, Президенту Путину эта монополия дороже, поэтому он твердо дал понять, что не намерен покушаться на ее рыночные позиции. И что здесь мог сказать премьер Фрадков? Он просто вынужден оборонять позицию Президента.

В свое время, когда были разговоры по поводу того, что Газпром надо разделить, реформировать и так далее, доводом против этого, в том числе, были долги Газпрома. При разделении кредиторы могут предъявить долги к оплате из-за повышения рисков, а это будет плохо. Оправданы ли были те опасения, и какова ситуация сейчас?

Оценка того, насколько они были оправданы, зависит от тех целей, которые мы перед собой ставим. Если цель стоит в виде финансового оздоровления газовой отрасли, которая сегодня несет на себе непосильное бремя газпромовских долгов, если стоит цель привлечь инвестиции, то было бы очень позитивно, на мой взгляд, если бы в обмен на списание долгов Газпрома частные инвесторы получили бы под контроль крупные газовые месторождения, которые не лежали бы мертвым грузом из-за того, что их не на что разрабатывать. Они были бы разработаны, и мы получили бы этот газ уже в обозримом будущем. Если бы мы заботились об отрасли, о ее финансовом здоровье, об инвестициях, я думаю, что никаких проблем провести реструктуризацию Газпрома в той или иной модели (толком даже не дали обсудить различные варианты, Президент заблокировал этот процесс) не было бы. Я думаю, что если бы реструктуризация состоялась, то были бы убиты все зайцы и все проблемы были бы решены. Долг бы исчез, месторождения начали бы разрабатываться. А что касается того, что в обмен на долги государство не очень много бы получило за предоставление прав пользования крупнейшими месторождениями – простите, нам когда-то придется расплачиваться за 15 лет сумасшедшей Вяхиревско-Миллеровской неэффективности, которые были отмечены ужасной бесхозяйственностью в худших советских традициях, непомерно высокими издержками, и в итоге огромным долгом, который был накоплен не для того, чтобы инвестировать в новые проекты, как мы теперь видим, а долг накапливался, и кредиты брались и продолжают браться для того, чтобы рассчитываться по безумно раздутым текущим издержкам. Государство целевым образом, начиная с 1992 г., когда был издан указ Президента Ельцина о структуре газовой отрасли, консервирует эту непригодную для жизни монополию в газовом секторе. Эта модель страшно неэффективна, накапливает долги. Но если государство сделало такой политический выбор, чтобы эту модель сохранять, значит, ему придется рано или поздно расплачиваться за эту накопленную неэффективность, об этом не должно быть никаких иллюзий.

И последний момент – с Вашей точки зрения, без разделения Газпрома на отдельные компании можно ли повысить степень его прозрачности?

Я думаю, нет. Поскольку эта система полностью сохранила советскую организацию. Там просто технически невозможно повышение прозрачности, элементы, свойственные современным корпорациям, такие как международные стандарты финансовой отчетности, некоторая схема консолидации информации о финансовых потоках и экономической активности компании являются просто надстройкой над абсолютно советским организационно-управленческим механизмом, который мало изменился с 1980-х гг. Вторая серьезная проблема состоит в том, что к сожалению, Газпром институционализировался как структура, крайней автономная от внешних источников управления, от властей, она в течение всех последних 15 лет замыкала свою деятельность на высших руководителях страны. Это позволяет Газпрому очень эффективно избегать необходимости предоставления информации о своей деятельности государственным чиновникам, даже тем, кто входит в его совет директоров. Обычная формулировка, которую они слышат от этой компании – мы работаем непосредственно с Президентом (а раньше это был премьер-министр), и не лезьте в наши дела. И как часто происходит, некоторую информацию о деятельности Газпрома профильным министерствам удается получить после того, как они попросят соответствующее разрешение чуть ли не у самого Президента, часто это бывает именно вот так. Кроме этого, это не просто безальтернативная монополия, но и важный политико-экономический феномен в нашей системе жизни, и откровенно говоря, надо этот фактор учитывать, прежде чем говорить о прозрачности. Здесь не просто речь о том, как сделать прозрачной ту или иную компанию, здесь речь о том, как сломать систему отношений между государством и этой вот монополией с таким серьезным, важным значением для экономики и для политико-экономической системы, как сделать ее отношения с властными структурами более прозрачными. Я думаю, что далеко не все и в этой компании. и во властных структурах этого хотят. Этот фактор монополии, имеющий такое важное влияние на наши политико-экономические процессы, надо разрушать, он сам по себе препятствует раскрытию информации. Например, в последнее время было много данных о странных сделках, об исчезновении с баланса дочек Газпрома его собственных акций. О том, что Газфонд, Газпромбанк и до этого страховую группу Согаз неожиданно продали в собственность небольшому по размерам питерскому банку Россия, который возглавляет друг Президента Путина Юрий Ковальчук. В таких условиях, когда творится много такого, в чем задействованы интересы высшего руководства страны, о какой прозрачности мы говорим? Пока это будет настолько консолидировано в руках высших руководителей страны, как говорит Евгений Ясин, «кошелек правительства», я думаю, что те, кто управляет этим кошельком, не будут заинтересованы в его прозрачности. Эту систему, конечно, надо ломать.


© АЛ "Веди" 2007; www.vedi.ru.