Тема: Экономическая политика 26 марта 2008 г.
Гавриленков Е.Е.
управляющий директор компании "Тройка Диалог"

"Я перестал понимать экономическую политику России"



Ваш комментарий*
Фамилия,
имя:
Должность,
место работы:
Ваш e-mail:
Тема:
Ваш
комментарий:
  
* — Заполните форму или отправьте на e-mail comment@vedi.ru.

Убежден, устойчивый отрицательный баланс по текущим операциям – это большая угроза стабильности. Как финансировать этот дефицит, когда ухудшается внешняя среда на финансовых рынках? Ответа пока нет – правительство просто предполагает, что чистый приток капитала будет составлять к тому времени устойчиво 3-3,5% ВВП.

Концепцию долгосрочного социально-экономического развития страны, разработанную МЭРТ, продолжают комментировать эксперты. Правильные цели, поставленные в концепции, могут быть реализованы, в том числе, при очень аккуратной макроэкономической политике государства, как считает управляющий директор компании «Тройка Диалог», профессор ГУ-ВШЭ Евгений Гавриленков.

- Мне кажется, что целеполагание в документе Министерства экономики совершенно правильное. Я обеими руками голосую за все, что там заявлено. В концепции на 165 страницах, что называется, никто не забыт и ничто не забыто. Развитие человеческого капитала, увеличение доли в образовании, улучшение демографической ситуации на уровне 142 млн. населения к 2020 г. (и даже больше), высокие цифры дохода на душу населения - все это обозначено верно. И критиковать эту концепцию я не хочу никоим образом. Однако, анализируя ее, замечу следующее.

Во-первых, у меня нет уверенности, что она будет реализована. Стратегия такого рода не первая, этот жанр существует на протяжении уже многих лет. По крайне мере каждые года три производится что-то подобное, чуть менее или более полное, но, к сожалению, недостигнутые цели «кочуют» из концепции в концепцию.

Позволю себе высказать некоторые соображения по тому разделу, который относится к макроуровню и который хоть как-то поддается количественному анализу.

Честно говоря, я перестал понимать экономическую политику России последних лет, поэтому стараюсь не комментировать того, чего не понимаю. Я понимаю цели, но как, с помощью каких механизмов хочет государство достичь понятных всем целей?

В разделе «Долгосрочные приоритеты денежно-кредитной и бюджетной политики» жирным шрифтом выделен абзац, в котором говорится, что в долгосрочном плане повышается роль бюджета как инструмента решения важнейших стратегических экономических и социальных задач (задач этих перечислено очень много).

С другой стороны, чуть ранее говорится, что с нынешних 39,5% ВВП, которые бюджет перераспределяет, эта цифра в долгосрочном плане снизится до примерно 31%-32%. Понятно, что при более низкой цене на нефть снизится или даже исчезнет профицит, но все равно получается, что задач все больше, роль бюджета повышается, а ресурсов для их выполнения будет меньше. Планируется на несколько процентов ВВП увеличить расходы на социальную политику, включая инвестиции в человеческий капитал. Будут, судя по всему, увеличены и другие расходы. А какие расходы сократятся, чтобы не дестабилизировать финансовую систему – не ясно. Возникает и вечный вопрос – насколько сможет государство повысить эффективность расходования бюджетных средств?

Серьезные сомнения вызывает и следующий тезис (он, кстати, встречался и в прежних концепциях). Читаем: с такого-то года у нас начнет образовываться отрицательное сальдо по текущим операциям, по торговому балансу (по прежним документам Минэкономразвития это должно было наступить в 2008 - 2009 гг., теперь уже 2010 – 2011 гг.). Отмечается, что торговый баланс будет отрицательным на уровне 2% ВВП в 2018 -2020 гг., что составит $90-110 млрд., откуда можно сделать вывод о том, что ВВП по рыночному курсу должен к тому времени составить порядка $5 трлн. В начале же концепции говорится, что по паритету покупательной способности ВВП на душу населения составит $30 тыс., из чего можно сделать вывод о том, что в 2020 г. российский ВВП по ППС составит лишь порядка $4,3 трлн. (если, как предполагается, удастся стабилизировать численность населения на нынешнем уровне в 142 млн. чел.), что само по себе достаточно странно.

Но, если вернуться к дефициту платежного баланса, нужно учесть, что сюда надо добавить и услуги, где у нас всегда баланс был и будет отрицательным, потому что мы будем платить за трубопроводы (так что добавим еще около 1% ВВП дефицита). Получается, что на протяжении длительного периода у нас будет устойчивое отрицательное сальдо счета по текущим операциям, которое кто-то должен финансировать. Мы видим пример Казахстана, экономика которого столкнулась с отрицательным балансом по текущим операциям. Впервые он был зафиксирован года 3 назад и стал устойчивой величиной на уровне 2%-3% ВВП. Как только случилась нестабильность на мировых финансовых рынках, как в прошлом году, тут же нарушилось внешнее финансирование экономики Казахстана. Последовало снижение кредитного рейтинга и ряд других неприятностей. А финансовых потрясений в мировой экономике, наверняка, до 2020 г. будет достаточно - они вообще с завидной регулярностью повторяются и будут повторяться. И России придется как-то на это реагировать в течение ближайших 12-13 лет.

Убежден, устойчивый отрицательный баланс по текущим операциям – это большая угроза стабильности. Как финансировать этот дефицит, когда ухудшается внешняя среда на финансовых рынках? Ответа в стратегии пока нет – правительство просто предполагает, что чистый приток капитала будет составлять к тому времени устойчиво 3-3,5% ВВП.

Думаю, полагаться на то, что на протяжении многих лет дефицит будет кем-то финансироваться - не совсем адекватная мера макроэкономической политики. Более того, наличие хронических дефицитов такого масштаба – это довольно существенный рост долга, что тоже вызывает вопросы: до каких пределов это возможно?

По-моему, надо всячески избегать того, чтобы счет текущих операций оставался в дефиците на протяжении столь длительного времени. Даже такая мощная экономика, как в США, столкнувшись с нарастающим дефицитом по текущим операциям, не избежала тех проблем, которые она сейчас имеет. И это притом, что доллар всегда был мировой валютой.

Рубль таковой валютой пока не является, и я недаром привожу пример Казахстана, который показывает, как легко можно потерять репутацию привлекательной для инвестиций страны по сугубо макроэкономическим причинам, что остановит приток капитала.

Замечу также, что обычно легко финансировать дефицит торгового баланса и счета текущих операций, когда национальная валюта укрепляется - тогда капитал приходит легко и с охотой.

Но укрепления рубля, по словам авторов концепции, ждать не приходится. В тексте сказано, что прекратится укрепление рубля в реальном выражении, начиная с 2010 г., когда сальдо торгового баланса станет отрицательным. Но инфляция по-прежнему будет 4,5%, и только в последние 2-3 года, т.е. в 2018-2020 гг. она составит 3%. Это означает, что будет номинальное ослабление рубля. А в условиях номинального ослабления рубля не очень понятно, как финансировать хронический дефицит платежного баланса. В нашей экономике такого еще не бывало.

В концепции что-то говорится про возможность укрепления рубля после 2015 г., но не слишком убедительно – нет гарантии, что это произойдет. Наконец, если посмотреть на представленную в таблицах ожидаемую динамику роста ВВП, то получается, что он может вырасти к 2020 г. в 2,3 раза по сравнению с 2007 г. Если же сравнить долларовый ВВП России 2020 г. (напомню, что это $5 трлн.) с его уровнем 2007 г. (около $1,3 трлн.) то рост получается в 3,8 раза. Так что без укрепления рубля все-таки не обойтись. А если ВВП 2020 г. будет не $5 трлн. по текущему курсу, а гораздо меньше, то тогда упомянутые в тексте $90-110 млрд. торгового дефицита будут означать уже не 2% ВВП а больше, и финансировать их будет гораздо сложнее.

Возможно, что-то из того, о чем я сейчас говорю, относится к разряду опечаток, но пока я видел только этот текст.

Да и вообще наша страна никогда на моей памяти не могла успешно функционировать в условиях отрицательного или низкого счета текущих операций. Вспомните 1980-е гг., когда цена на нефть упала, и мы начали активно занимать на внешнем рынке, потом прошло 5-6 лет, и система дезинтегрировалась в начале 1990-х гг. Что-то похожее случилось с финансовой системой и в 1998 г., сальдо по текущим операциям в 1997-1998 гг. приблизилось к нулю, и система опять развалилась. Поэтому возникают определенные сомнения, что мы сможем на протяжении 10-12 лет в таком режиме нормально функционировать.

Я также не понимаю, почему в концепции стратегии правительство явно предполагает, что на протяжении всего периода до 2020 г. отдача от инвестиций будет падать? Зачем нужны такие инвестиции? Кто будет их делать? Частный сектор? Вряд ли. Государство – возможно. Но зачем? Как следует из цифр, представленных в таблицах в середине текста стратегии, доля инвестиций в ВВП будет постоянно увеличиваться (на протяжении всего периода темпы роста инвестиций будут опережать динамику ВВП почти вдвое) и достигнет чуть ли не 40% ВВП в концу периода (против прошлогоднего уровня в 21%). Это явно несбалансированный рост, и экономическая история свидетельствует, что, как правило, такого рода развитие рано или поздно заходит в тупик – так было во многих странах.

Перечень такого рода вопросов у меня длинный, и привести его полностью невозможно, да и нет в этом необходимости.

Повторюсь, не хочу много говорить про все совершенно правильные слова, которые есть в концепции – ограничение вмешательства государства, повышение общей эффективности, рост расходов, связанный с человеческим капиталом и т.д. Все это абсолютно правильно. Но как все это уложится в предлагаемое сокращение налога на добавленную стоимость, снижение общей доли ресурсов, перераспределяемых бюджетом, кто и почему будет финансировать дефицит платежного баланса? Всего этого я не понял.


© АЛ "Веди" 2008; www.vedi.ru.