Тема: Политика 14 марта 2007 г.
Федоров В.В.
генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ)

"Партийный популизм или как не остаться без наследства семи «тучных путинских» лет"



Ваш комментарий*
Фамилия,
имя:
Должность,
место работы:
Ваш e-mail:
Тема:
Ваш
комментарий:
  
* — Заполните форму или отправьте на e-mail comment@vedi.ru.

Валерий Валерьевич, как сказал г-н Сурков, региональные выборы показали, что политическое пространство в России в основном сформировалось.

Как понимать это заявление, если все без исключения партии, преодолевшие барьер, эксплуатировали левые идеи?

Политическое пространство, которое у нас сформировалось – правоцентристское по сути своей пространство, потому что 2/3 избирателей голосуют за правые и правоцентристские партии. Что это за партии?

Прежде всего, Единая Россия. Это, конечно, партия более центристская, чем правая, но и по программе, и по реальному курсу, который она поддерживает или презентует в виде каких-то законопроектов, решений, в виде бюджетов, которые она одобряет, конечно, это партия правоцентристская. Да, там есть довольно влиятельное левое крыло, у которого есть несколько ярких спикеров. Да, нельзя сказать, что все лидеры этой партии слишком тверды в своих правых убеждениях, они довольно податливы на флюиды привлекательности, исходящие от левых убеждений и течений. Но их вовремя одергивают старшие товарищи, в том числе, из правительства. В целом это, конечно, правая партия. Тем более, значительная часть тех, кто раньше голосовал за правых на выборах, теперь голосует за Единую Россию, потому что видит, что это – единственная партия, которая может что-то сделать, руководствуясь довольно правыми идеями.

Вторая правая партия, с известной долей условности – ЛДПР. Это абсолютно непатерналистская партия, она не приветствует раздувания социальных расходов, она выступает с право-националистических позиций. Конечно, в своей риторике она активно прибегает к популизму, но это не левый популизм, свойственный КПРФ и Справедливой России, а правый популизм. Они обещают установить жесткую власть, ответственное государство, но при этом никаких поползновений в отношении экономики, связанных с обеспечением всеобщего равенства - нет. Элементы, которые проскальзывают, носят сугубо предвыборный характер, например, знаменитый лозунг «Мы за бедных, мы за русских!». Никакого глубокого философского и идеологического смысла здесь нет, это просто способ привлечения на свою сторону недовольную часть электората – слабо социализированную, не очень нашедшую себя в современной социальной жизни. За этот электорат ЛДПР приходится бороться с левыми партиями, с коммунистами, с эсерами , и она вынуждена искать сильные слова.

И последняя правая партия – это СПС. Конечно, в этот раз ей сильно помогли, или, по крайней мере, не мешали. Помогли тем, что в ряде регионов Яблоко устранили от выборов, а не мешали – просто не было анти-правой компании со стороны власти и Единой России. То есть, им дали карт-бланш, что хотите, то и делайте, они и сделали. Просто, к сожалению, сегодня они дискредитируют правую идею, потому что они прорвались в некоторые региональные парламенты, где они получили свои фракции, не благодаря правой идеологии, а благодаря левой идеологии. С точки зрения того, что они обещают избирателям, они оказались еще более левой партией, чем ЛДПР, это и понятно – у ЛДПР есть хотя бы есть харизма Жириновского, а у правых нет вообще ничего. Эти их исторические лидеры – за них никто не пойдет голосовать, Никита Белых, наверное, неплохой человек, но не сумел раскрутиться до роли лидера, привлекательной фигуры – люди за пределами Перми его не знают и голосовать за него не готовы. Те либеральные ценности, которые традиционно подает СПС – свобода, частная собственность, развитие бизнеса – они притягательны для определенной части населения, как минимум, для четверти, может быть, и больше. Но люди не верят, что СПС способна эти ценности отстоять. Поэтому для того, чтобы хоть как-то удержаться в политическом пространстве, им приходится пускаться во все тяжкие, приглашать профессиональных политтехнологов типа товарища Бакова. А эти политтехнологи действуют очень рационально, они понимают, что порог явки у нас отменен, на выборы придут в основном пенсионеры либо те, кто в ближайшее время готовится ими стать. И они говорят о том, что интересно этим людям, а им интересны высокие пенсии, государственный патернализм, снижение тарифов по ЖКХ и так далее, это тематика, по которой правым нечего сказать, и они соревнуются со Справедливой Россией и КПРФ по степени заманчивости обещаний. Пенсию 10 тыс. рублей и еще выше зарплату – вот что, по сути, обещают СПСники на местах.

Вот наши правые партии – все правые с определенной долей условности. Но слова – словами, а политика – политикой. Если они какое-то влияние на принятие решений во власти будут оказывать, то это, скорее всего, будет влияние в правую сторону.

Оставшаяся треть избирателей, треть голосов у нас отдается за открыто левые партии. Сейчас этот электорат расколот напополам между старыми левыми - КПРФ, и новыми левыми - эсерами, объединившими расколотую группу левоцентристских партий. Тут мы наблюдаем попытку слона побороть кита. Или, наоборот, попытку господина Миронова съесть коммунистов. Пока по итогам региональных выборов видно, что это не получается. Задача-максимум для него не решена, хотя задача-минимум, то есть, не растерять никого из тех, кто раньше голосовал за Родину, Партию Пенсионеров и РПЖ в отдельности и немного к ним добавить – эта задача решена. Но, к сожалению для Миронова, второго устойчивого места на этих выборах он занять не смог, и соревнуется он де факто не с Единой Россией, а с КПРФ, и не за первое место, а за второе. Вот такое у нас сложилось политическое пространство.

По итогам мартовских выборов можно сказать, что в Государственной думе будут 4 партии – это Единая Россия, эсеры, КПРФ и ЛДПР, под большим вопросом – СПС, вполне возможно, что наберет полупроходной балл, но это уже тонкости, или 6,5%, или 7,2%, тут сложно прогнозировать, я думаю, что до последнего дня нельзя будет сказать, будет СПС в парламенте или нет, шансы есть, хотя и определенно скромные. И точно – в парламенте не будет никакой экзотики, зеленых не будет, патриотов России, аграрной партии, ни одной из партий третьего эшелона, которые в прошлом году заявляли громкие амбиции. Те, кто будут голосовать за них, будут голосовать нерационально. Эти голоса просто объединят и раздадут бонусом тем партиям, которые преодолеют 7%-й барьер.

А можно ли говорить сейчас о том, что правая идея сейчас просто убивается сверху?

Я не думаю, что правая идея убивается сверху, она убивается объективной экономической ситуацией внутри страны, когда денег много и бюджеты профицитные. Очень трудно власти объяснить людям, почему они живут хуже, чем могли бы, и почему государство не тратит на них деньги. Еще Гайдар в свое время говорил, что когда денег действительно нет, правительство может объяснить гражданам, почему оно никак не помогает. Когда деньги есть, объяснить, почему оно не помогает, трудно, не получается. Поэтому хит выборного сезона – как распилить Стабфонд. И самое увлекательное занятие для всех партий, включая Единую Россию, которая волей-неволей оказалась в него вовлечена – это соревнование в социальном популизме. Кто пообещает более высокие пенсии и зарплаты, больше льгот и меньше обременительных обязательств, налогов, тарифов и так далее. Если возвращаться к вопросу – какая у нас система – система правоцентристская пока, но при этом ее постоянно сносит влево благодаря позитивному социально-экономическому положению страны.

Если вспомнить 1990-е гг., когда проходили выборы, давались всевозможные обещания, которые потом не выполнялись, это как-то прокатывало, и политики, которые раздавали эти обещания, не сильно страдали от этого. А сейчас такая ситуация возможна, когда будут раздаваться такие социальные обещания, а потом окажется, что их невозможно выполнить?

Я не согласен с тем, что в 1990-е политики давали обещания, не выполняли их, и им это сходило с рук. Не сходило. Посмотрите на Бориса Николаевича Ельцина – как он был популярен в 1990-1991 гг., и как с 1992 г., когда начались болезненные реформы, все пошло вниз. Вспомним, с чем он пришел к 1996 г., рейтинг 3%, то есть, никакой уверенности в том, что ему надо выдвигаться на второй срок, не было. Но он обеспечил себе победу, я думаю, отчасти ресурсами и фальсификациями, а отчасти тем, что объяснил всем из телевизора, какой кошмар нас ждет после прихода Зюганова к власти, это была крупномасштабная манипуляция. Буквально через месяц после того, как Ельцин переизбрался на второй срок, его рейтинг опять обрушился, и оставался в таком состоянии до конца его срока, в результате чего ему пришлось, не дожидаясь истечения срока полномочий, сделать себе новогодний подарок. По делам судят…

То же самой происходит сейчас. Сейчас идет соревнование в социальном популизме – эти обещают одно, те – другое. Граждане, разумеется, ведутся на это, они падки на обещания. С одной стороны, наболело, с другой стороны – давно ничего не обещали. То есть, обмануть меня несложно, я сам обманываться рад. Они хотят слышать эти слова. Посмотрим, что будет, когда придется платить по обещаниям. Я опасаюсь, что это приведет к очередному разочарованию и очередному снижению доверия россиян не к отдельным партиям, а к партийной системе вообще. Сейчас их завлекли, сказали им приятные слова, а отвечать кто будет?

Есть и другая перспектива, другая возможность, что те партии, которые пойдут в думу, наобещав всего, будут вынуждены как-то это выполнять. С одной стороны, это будет честным и демократичным поведением, с другой стороны, это ставит вопрос, насколько при этом удастся не разбалансировать наш государственный бюджет, и не остаться без наследства этих тучных 7 путинских лет. Это сложная задача, сложный экзамен для партий. Пока у нас ни одна из партий не имеет опыта, как в такой ситуации выходить, не обманывая избирателей и не угробив страну, ее финансовое и экономическое положение. Но надо же когда-нибудь взрослеть, может быть, повзрослеют партии.


© АЛ "Веди" 2007; www.vedi.ru.