Тема: Мировая экономика 23 октября 2007 г.
Белянин А.В.
преподаватель и координатор научных программ Международного института экономики и финансов

«Эрика Маскина мы приглашали как "живого классика"»



Ваш комментарий*
Фамилия,
имя:
Должность,
место работы:
Ваш e-mail:
Тема:
Ваш
комментарий:
  
* — Заполните форму или отправьте на e-mail comment@vedi.ru.

Алексей Владимирович, в очередной раз Нобелевскую премию по экономике получили ученые из США, которые держат абсолютное первенство по этим престижным наградам. Один из новых лауреатов экономист Эрик Маскин не так давно принимал участие в ежегодной конференции ВШЭ, он выступал с почетным докладом. Расскажите о тех исследованиях, за которые ему была присуждена Нобелевская премия. Каков масштаб этих открытий? Сопоставимы ли они с тем, за что дают главную научную премию в точных науках?

В наших средствах массовой информации премия этого года освещалась на удивление широко — однако не менее удивительным было и ужасающе низкое качество интерпретаций того, за что же все-таки она вручена. По-видимому, это объясняется тем, что многие комментаторы не удосужились прочитать ничего, кроме пресс-релиза на сайте, зато не забыли упомянуть про Адама Смита заодно с его «невидимой рукой».Между тем в сообщении Нобелевского комитета говорится, что премия вручена «за разработку оснований теории построения (или дизайна) экономических механизмов» («for having laid the foundations of mechanism design theory»). Для любого грамотного экономиста это абсолютно однозначно. Теория экономических механизмов исследует эффективность распределения ресурсов как раз в тех случаях, когда НЕ работает «невидимая рука» Адама Смита — то есть в условиях, когда нельзя полагаться на эффективность совершенного конкурентного рынка. Примеров таких много — это и двусторонние торги (один покупатель — один продавец), и монопольные рынки, и аукционы, и государственные закупки, и создание общественных благ, и многое другое. Во всех этих случаях на первый план выходят не ограничивающие друг друга совокупные интересы однородной массы «совершенно конкурентных» агентов (продавцов и покупателей), а интересы отдельных агентов. Эти агенты, не чувствуя себя частью единой массы, будут действовать, исходя из своих собственных предпочтений и в рамках тех ограничений, которые налагают на них существующие «правила» экономической игры. Исследование таких правил и общественной эффективности решений, к которым эти правила подталкивают агентов, и является основным предметом теории механизмов.

Леонид Гурвиц известен, прежде всего, как автор «критерия Гурвица», учитывающего оптимизм или пессимизм агента в теории принятия решений. Кроме того, именно Гурвиц первым сформулировал задачу анализа механизмов в терминах теории игр между агентами со своими частными интересами, соответственно, свел анализ эффективности экономических механизмов к анализу эффективности равновесий в этих играх. Кроме того, ему принадлежит определение понятия «совместимости по стимулам» (incentive compatibility) — ключевого свойства оптимального механизма, согласно которому агенты с ненаблюдаемыми характеристиками должны быть заинтересованы выбирать ту стратегию поведения (тот контракт), которая предназначена именно для них. Роджер Майерсон, известный как автор одного из самых популярных учебников по теории игр, в науке знаменит как автор (точнее, один из авторов) так называемого «принципа выявления» (revelation principle). Этот принцип гласит, что косвенные методы выявления истинных характеристик агентов действуют не более эффективно, чем прямые. Иными словами, индивида можно прямо спросить об этих характеристиках, и если стимулы отвечать составлены правильно, он ответит правду. Наконец, Эрик Маскин — профессор Принстонского университета и почетный докладчик последней конференции ГУ-ВШЭ — известен многочисленными работами в теории игр, в числе которых не последнее место занимает формулировка (и частичное решение) «обратной» задачи — как описать множество таких механизмов, при которых общественно эффективный результат будет равновесием в игре, заданной этими механизмами? Теория, описывающая и изучающая свойства таких механизмов, называется «теорией воплощения» (implementation theory) и является одной из самых сложных и интересных областей современной теории игр.

Каким образом Вышке удается вычленять из сотен ведущих экономистов в мире работы Нобелевского уровня? Это дар или просто везение?

Думаю, что и «дар» и «везение» тут не очень точные слова. Существует мировая наука, и то, что в ней происходит, равно как и пути ее нынешнего развития, понятны достаточно широкому кругу профессионалов-экономистов. Нетрудно назвать 10-15 имен экономистов — явных кандидатов на Нобелевскую премию, и все они, скорее всего, рано или поздно ее получат. Можно говорить лишь о «совпадении»: из этого списка в ГУ-ВШЭ в этом году приезжал Маскин — но его и приглашали как «живого классика».

Насколько сопоставимы результаты исследований в области экономики, за которые дают Нобелевские премии, с результатами исследований в области точных наук?

Хороший вопрос, хотя и очень сложный. В принципе, экономисты стоят особняком в ряду нобелевских номинантов — и потому, что премия «не совсем» Нобелевская (в завещании Нобеля ее не упоминали, и премия введена лишь в 1969 г.), и по предмету своего исследования. Экономика — единственная из наук, (тут мы оставляем за скобками премии по литературе и за мир), которая изучает не явления внешнего, объективного мира, а те явления и процессы, которые напрямую зависят от человеческой воли. Более того, наблюдаемые общественные процессы и явления есть даже не следствие одной такой воли, а следствие взаимодействия свободных поступков и поведения множества разных людей, интересы которых не обязаны совпадать. В известном смысле премия по экономике вручается за новые подходы к осмыслению социальной реальности, сконструированной, склеенной, сотканной из этих интересов и воль. А социальная реальность сама по себе гораздо сложнее естественнонаучной — хотя бы уже потому, что в ней нет непосредственно наблюдаемых причинно-следственных связей. В физике, химии, даже медицине есть эксперименты, результаты которых наблюдаемы и однозначно интерпретируемы; в экономике этого, как правило, сделать нельзя, и к тому же ни одна сколь угодно общая теория не в состоянии и не вправе ограничить свободу воли.

Что же тогда делают хорошие экономисты? Они ищут не однозначные законы, а закономерности в человеческом поведении, некие тенденции или способы осмыслить какой-то круг явлений общественной жизни, которую мы наблюдаем и в которой существуем. Наука занимается все-таки обобщением и осмыслением того, что мы наблюдаем — и в этом смысле работы хороших экономистов очень похожи на работы физиков или химиков, хотя интуиция экономистов — это материя, пожалуй, более сложная и тонкая, скорее искусство, чем умение строить и решать модели. Но лучшие экономисты — уровня нашего гостя Эрика Маскина — несомненно, владеют этим искусством.


© АЛ "Веди" 2007; www.vedi.ru.